СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине:

СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине:

Старуха-эмигрантка в рыбном магазине:

"Я догадывалась, что здесь говорят по-ан-

глийски. Но кто же мог знать, что до такой

степени?!.. "

Мы -- неудачники. Хотя многие из пас когда-то

были знаменитостями. Например, Эрик Баскин. Он был

известным спортивным журналистом. Редактором

журнала "Хоккей-футбол". А футбол и хоккей заменяют

советским людям религию и культуру.

По части эмоционального воздействия у хоккея

единственный соперник -- алкоголь.

Когда Баскин приезжал с лекциями в Харьков и

Челябинск, останавливались тракторные заводы.

Вечерняя смена уходила с предприятий.

Эмигрировал Баскин, поругавшись с влиятельным

инструктором ЦК. Случилось это на идейной почве.

Поскольку спорт у нас -- явление идеологическое.

А Эрик в одном из репортажей чересчур хвалил

канадских хоккеистов. И его СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: уволили после неприятного

разговора в Центральном Комитете.

Прощаясь, инструктор сказал:

-- У меня к вам просьба. Объясните коллегам, что вы

уходите из редакции по состоянию здоровья. Надеюсь,

вам понятно?

Баскин ответил:

-- Товарищ инструктор! Вообразите такую ситуацию.

Допустим, вам изменила жена. И после этого

заразила вас гонореей. Вы подаете на развод. А жена

обращается к вам с просьбой:

"Вася, объясни коллегам, что мы разводимся, поскольку

ты -- импотент".

Инструктор позеленел и указал Баскину на дверь,..

Виля Мокер работал на ленинградском телевидении.

Вряд ли он был звездой, но прохожие его узнавали.

Уехал Виля потому, что был евреем и страдал от

антисемитизма. При слове "еврей" он лез драться СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине:. Он

был уверен, что "еврей" -- ругательство...

Дроздов трудился в отделе пропаганды "Смены".

А пропагандировать, как известно, можно все. От

светлого коммунистического будущего и фиолетовых

гусиных желудков до произведений художника

Налбандяна и зловонных резиновых бот. Это породило

в Дроздове легкую моральную неразборчивость.

Помню, редактор "Смены" говорил о нем:

-- У этого даже задница почтительная...

Я не знаю, почему Дроздов уехал,

О политических мотивах здесь нечего и говорить.

Ходили слухи, что Дроздов бежал от алиментов. Не

знаю.

Но человек он был довольно умелый и работящий.

А это -- главное.

О себе я уже рассказывал в первой книге.

Спрашивается, кому мы были нужны в Америке?..

ДЕНЬГИ

Мокер продолжал энергично действовать. Звонил

в различные организации. Начиная СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: с Толстовского

фонда и кончая Лигой защиты евреев. Мокеру назначали

ежедневно по шесть деловых свиданий.

Все это обнадеживало нашего лидера. Видно, он

был слегка дезориентирован американской любезностью.

Куда ни позвонишь, везде отвечают:

-- Заходите, например, шестого мая в одиннадцать

тридцать...

В Союзе было по-другому. Там все знакомо, ясно и

понятно. Если тебе открыто не хамят, значит дело будет

решено в положительном смысле. И даже когда хамят, еще

не все потеряно. Поскольку некоторые чиновники хамят

автоматически, рефлекторно. Такое хамство одинаково

близко соловьиному пению и рычанию льва.

Здесь все иначе. Беседуют вежливо, улыбаются,

наливают кофе. Любезно тебя выслушивают. Затем



печально говорят:

-- Сожалеем, но мы лишены удовольствия

воспользоваться данными предложениями. Наша СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: фирма

чересчур скромна для осуществления вашего талантливого,

блестящего проекта. Если что-то изменится,

мы вам позвоним.

Иногда после этого даже записывают номер телефона...

Однако лидер не сдавался. Стояло влажное и

душное нью-йоркское лето. В мягком асфальте

поблескивали колечки от содовых банок. Они напоминали

драгоценные перстни.

Небоскребы в Манхеттене были окутаны клубами

горячего пара. Бесчисленные кондиционеры орошали

прохожих теплым дождем. Режущие звуки тормозов

и грохот джаза сливались в одну чудовищную какофонию.

Мокер ходил по улице в костюме-тройке, дарованном ему

синагогой. В руках он держал бесформенный советский

портфель эпохи Коминтерна. Там

хранилась удобная складная вешалка. В метро наш

лидер, достав ее из портфеля, быстро раздевался.

Пиджак и жилет терпеливо держал он СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: на вытянутой

руке. Галстук с изображением американского флага

делал Мокера похожим на удавленника. Ослабить

узел было невозможно. Завязать его Виля мог только

перед зеркалом.

Покидая сабвей, Мокер вновь одевался. На переговоры

шел в костюме. И, получив отказ, снова раздевался в метро...

Дроздов между тем нашел себе временную работу.

Устроился на базу перетаскивать свиные туши и рыбу.

Закончилось все это довольно грустным инцидентом.

Дроздов украл килограмма четыре мороженого

трескового филе. Сунул ледяной брикет под рубашку.

Час ехал таким образом в сабвее. Филе начало таять.

У Дроздова подозрительно закапало из брюк. Кроме

того, от него запахло рыбой. Настолько, что два

индуса, ворча, пересели. И к тому же СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: наутро Дроздов

заболел воспалением легких...

Баскин держался уверенно и спокойно. К нему,

человеку знаменитому, проявляли интерес американские

журналисты. Интервью с ним появились в нескольких

крупных газетах. Его жена Диана поступила на курсы медсестер...

А я тем временем нашел себе литературного переводчика.

Вернее, переводчицу. Звали ее Линн Фарбер.

Родители Линн еще до войны бежали через Польшу

из Шклова. Дочка родилась уже в Америке. По-русски

говорила довольно хорошо, но с заметным акцентом.

Познакомил нас Иосиф Бродский. Вернее, рекомендовал ей

заняться моими сочинениями. Линн позвонила, и я выслал

ей тяжелую бандероль. Затем она надолго исчезла. Месяца

через два позвонила снова и говорит:

-- Скоро будет готов черновой вариант. Я пришлю СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: вам копию.

-- Зачем? -- спрашиваю. -- Я же не читаю по-английски.

-- Вас не интересует перевод? Вы сможете показать его знакомым.

(Как будто мои знакомые -- Хемингуэй и Фолкнер. )

-- Пошлите, -- говорю, -- лучше в какой-нибудь журнал...

Откровенно говоря, я не питал иллюзий. Вряд

ли перевод окажется хорошим. Ведь герои моих рассказов --

зэки, фарцовщики, спившаяся богема. Все они разговаривают на

диком жаргоне. Большую часть всего этого даже моя жена не

понимает. Так что же говорить о юной американке?

Как, например, можно перевести такие выражения: "Игруля

с Пердиловки... " Или "Бздиловатой конь породы... " Или,

допустим: "Все люди как люди, а ты -- как хрен на блюде... "

И так далее.

Я сказал переводчице:

-- Мы СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: должны обсудить некоторые финансовые проблемы.

Платить я сейчас не могу.

-- Я знаю - Бродский говорил мне.

-- Если хотите, будем соавторами. В случае успеха гонорар

делим пополам.

Предложение было нахальное. Какие уж там гонорары!

Если даже Бродский вынужден заниматься преподавательской

работой. Линн согласилась. Кстати, это был единственный

трезвый финансовый шаг, который я предпринял в

Америке...

Мокер звонил нам каждый вечер. Голос его звучал

все менее уверенно. Мы уже теряли надежду. Да и

стоило ли надеяться? Работать по специальности в

Америке! Писать и говорить, что думаешь, -- на русском

языке! Да еще и получать небольшую зарплату!

Уж слишком фантастической казалась нам такая перспектива.

Выздоровевший Дроздов поступил на шоферские

курсы СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине:. Чтобы в дальнейшем арендовать такси. Жена

Вили Мокера работала сиделкой. Моя жена продолжала

служить в конторе у Боголюбова. Диане Баскиной удалось

получить небольшую стипендию.

Однажды мы пили чай у Баскина на кухне. Вдруг зазвонил

телефон. Эрик снял трубку,

Из уличного шума выплыл торжествующий голос Мокера:

-- Я раздобыл деньги! Звоню из автомата...

-- Сенсация, -- язвительно произнес Баскин, --

Виля Мокер раздобыл десять центов.

-- Болван! -- закричал Мокер. -- Я достал шестнадцать тысяч!

Представь себе, шестнадцать тысяч!

Мы победили!..

Было такое ощущение, что Мокер слегка помешался. Он так

кричал, что мы все хорошо его слышали. Баскин, морщась,

отодвинул трубку. Диана из кухни спросила:

-- Чего он хочет?

А Мокер все не унимался:

-- Мы просидели СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: два часа в шикарном ресторане

"Блимпи". Я почти не заглядывал в словарь. Я был в

ударе. Даже официанты прислушивались к нашему

разговору. Наконец он сдался, протянул мне руку и

воскликнул: "Фаин! Я подумаю. Ты хороший малый,

Вилли! Америка нуждается в тебе!.. "

Мокер запнулся и деликатно прибавил:

-- "И в твоих друзьях,.. "

-- Так где же деньги? -- спросил Эрик Баскин.

-- Теоретически -- у нас в кармане. Он даст. Я

чувствую, он даст!

-- Кто -- он?

-- Ларри Швейцер!

-- Кто такой Ларри Швейцер?

-- Это большой человек! Фигура! Настоящий капиталист!..

Я все объясню. Не расходитесь. Пошлите Дроздова за

водкой. Я беру машину. Но у меня всего

шесть долларов и токен. Скиньтесь понемногу СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: и ждите

меня внизу...

Через полчаса я уже разливал водку. Диана приготовила

фирменный салат. В салате были грибы, огурцы,

черносливы, редиска, но преобладали макароны.

Мокер говорил торопливо, сбивчиво и невнятно.

Вот что я усвоил из его рассказа,

Есть такой Ларри Швейцер. Мокер познакомился

с ним в еврейском центре. Швейцер -- адвокат и

бизнесмен. Скупает разоренные кварталы в Бруклине.

Делает косметический ремонт. И затем поселяет там

русских эмигрантов. То есть возрождает город.

При этом мечтает сыграть какую-то общественную

роль. А потом чуть ли не баллотироваться в Конгресс.

Для этого ему нужна общественная репутация.

Чтобы заслужить ее. Швейцер учредил "Комитет".

Задача "Комитета" -- оказание помощи российским

беженцам. Параллельно Швейцер СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: организовал курсы

английского языка и музей неофициальной советской

живописи. Мокер, кажется, сумел убедить Ларри

Швейцера в необходимости еще одной русской газеты.

Причем Швейцеру вовсе не обязательно тратить

собственные деньги. Он может содействовать нам в

получении долгосрочного займа. Речь идет о

пятнадцати -- двадцати тысячах.

Итак, газета нужна этому типу как выразительный

штрих общественной репутации.

Швейцер и его родители -- американцы. Но дед,

естественно, из Кишинева. Так что эмигрантские

проблемы Швейцеру более или менее доступны...

Мокер перевел дыхание. Мы боялись верить. Эрик

Баскин сказал:

-- По-моему, рано бить в литавры. Дождемся

окончательного решения вопроса.

-- Но выпьем-то мы уже сейчас? -- забеспокоился

Дроздов.

-- Возражений. -- говорю, -- не имеется...


documentajktwbp.html
documentajkudlx.html
documentajkukwf.html
documentajkusgn.html
documentajkuzqv.html
Документ СОЛО НА УНДЕРВУДЕ. Старуха-эмигрантка в рыбном магазине: